Слепой нищий
Давным-давно в одном городе, на базарной площади, каждый день появлялся слепой нищий и кричал заунывным голосом:
— Пусть каждый подаст мне милостыню и ударит по лицу! Прошу каждого дать мне милостыню и пощёчину! Сейчас я расскажу историю, как жадность к богатству ослепила мои глаза и я перестал видеть белый свет... И слепой рассказывал такую историю:
— Меня зовут Абдулла, и родом я из Багдада. После смерти отца получил я немалое наследство, но был неразумен, ленив и быстро промотал всё своё добро. Жена уговорила меня купить на последние деньги пару верблюдов. Стал я перевозить грузы и так жить. Понемножку копил деньги, стал богатеть, и через несколько лет в моём караване было уже восемьдесят верблюдов. Я перевозил товары из Багдада в Басру и в другие большие города.
Однажды возвращался я с караваном домой в Багдад и на полпути остановился отдохнуть. Спутал я верблюдов и пустил их пастись, а сам присел под деревом ужинать. Вдруг откуда-то появился старик дервиш. Он подошёл ко мне, и мы поздоровались. Старик присел рядом со мной и спросил, откуда я и куда держу путь. Я ему ответил и поделился с ним ужином. Так мы сидели под деревом и разговаривали. Вдруг старик сказал:
«Я знаю в горах место, где спрятан огромный клад. Если нагрузить всех твоих верблюдов золотом и всякими драгоценностями, и то не заметишь убыли: там нет числа .сокровищам».
Услышал я эти слова дервиша и страстно захотел овладеть сокровищами. И я стал просить дервиша:
«Покажи мне это место, а я дам тебе одного верблюда. Нагружай его драгоценностями и вези куда хочешь».
«Ты дёшево хочешь получить такое несметное богатство,— ответил дервиш: — Вот если отдашь мне половину своих верблюдов, тогда я отведу тебя туда и покажу сокровища».
«Если отдам ему сорок верблюдов, а остальные сорок нагружу золотом для себя, и то будет очень хорошо, — подумал я. — Шутка ли, без труда получить такое огромное богатство!» И я пообещал отдать дервишу сорок верблюдов.
Вот мы поставили всех восемьдесят верблюдов в один ряд и тронулись в путь. Скоро мы достигли горы и вступили в глубокое, мрачное ушелье. Такое оно было узкое, что только верблюды могли пробираться там, да и то гуськом. Дервиш шёл впереди. Вдруг он остановился и сказал:
«Вот мы и пришли. Усади своих верблюдов на землю и приготовь их для погрузки».
Я сделал так, как велел дервиш. Тогда он прошёл ещё немного вперёд и остановился у высокой скалы. Потом собрал охапку хвороста и поджёг его. Когда костёр разгорелся, старик бросил в огонь какой-то порошок и тихо произнёс несколько слов. Вдруг земля под нами задрожала, как при землетрясении, раздался страшный треск, и в скале подле того места, где горел костёр, появилась глубокая трещина.
«Иди за мной», — сказал дервиш.
Мы вошли в трещину и очутились в огромной пещере. Что увидели там мои глаза! Кучи золотых монет, сундуки драгоценных камней... Клянусь своей жизнью, сокровищам не было конца!
Я стал совсем как безумный — хватал драгоценности и золотые монеты и набивал свои карманы. Но дервиш велел мне скорее выносить сундуки и мешки и грузить на верблюдов.
Когда мы нагрузили всех верблюдов, дервиш достал из одного сундука какую-то маленькую серебряную коробочку, осмотрел её и бережно положил себе в карман. Потом он взял меня за руку и вывел из пещеры. Только мы вышли, дервиш произнёс опять заклинание. Земля дрогнула, трещина сомкнулась— и перед нами была только высокая скала.
Верблюды с трудом поднялись, так тяжела была кладь. Скоро мы выбрались из ущелья и вышли на дорогу.
«Прощай и будь счастлив. Теперь ты самый богатый человек», — сказал дервиш.
Он отсчитал сорок верблюдов и повёл их в сторону Басры. А я повернул остальных сорок верблюдов в родной Багдад.
Шагнул я было вперёд и остановился. Жадность когтями сжала моё сердце: «Я отдал дервишу сорок моих верблюдов да ещё сокровища. Зачем я это сделал? Я ограбил сам себя, несчастный! На что дервишу такое огромное богатство. Может быть, я сам когда-нибудь нашёл бы это ущелье и этот клад, и тогда все сокровища достались бы мне одному».
И мне так стало жаль моих верблюдов и сокровищ, что я не выдержал и побежал догонять дервиша.
«О великий дервиш! — сказал я ему. — Ты одинокий странник зачем тебе столько верблюдов? Ты не справишься с ними. Лучше отдай мне десять обратно, хватит тебе и тридцати Я всю жизнь буду помнить твоё добро».
Старик молча отсчитал мне десять верблюдов, а остальных погнал дальше своей дорогой.
Теперь у меня было пятьдесят верблюдов, нагруженных золотом и драгоценностями, и я был счастлив. Но не успел пройти и пятнадцати шагов, как жадность снова стала терзать меня: «Почему я не попросил у него сразу двадцать или тридцать верблюдов! Может быть, он и уступил бы мне их. Зачем ему эти богатства?»
И я снова пустился бежать за стариком, догнал его и сказал:
«Ведь ты не забыл, что эти верблюды — мои? Я знаю все их повадки и умею ими управлять. А тебе трудно будет справиться с ними. Лучше отдай мне ещё двадцать из них. Хватит тебе и десяти верблюдов».
Дервиш ничего не сказал и отдал мне ещё двадцать верблюдов, а остальных десять повёл с собой.
Но жадность овладевала мной всё больше и больше. Я стал просить его отдать мне и остальных десять верблюдов. Дервиш не сказал ни слова и отдал последних верблюдов.
Теперь я собрал всех своих верблюдов, поставил по порядку и, совсем счастливый, собрался идти в Багдад. Вдруг я вспомнил про ту серебряную коробочку, которую дервиш положил в карман, и подумал: «Старик без спора отдал мне сорок верблюдов с драгоценностями, не взять ли у него и эту коробочку? На что она ему? А мне пригодится — ведь она тоже денег стоит».
Но не тут-то было! Старик коробочку не отдал. Сколько я ни просил его, он говорил «нет», и всё тут. Мне всё больше и больше хотелось получить эту коробочку, а старик уже не слушал меня, молча повернулся и пошёл своей дорогой.
У меня от жадности помутился разум. Я бросился за дервишем, схватил его и пригрозил:
«Отдавай коробочку, старик, не то я возьму её силой!»
Дервиш увидел, что я могу убить его, подал мне серебряную коробочку и хотел уйти. Но я не отпустил его и спросил:
«Скажи, что же скрыто в этой коробочке? Чем она дорога?»
«В этой коробочке заключено чудесное вещество. Если уметь им пользоваться, то будешь видеть все клады», — ответил старик.
Тогда я стал просить дервиша показать мне, как нужно пользоваться тем веществом. Старик долго молчал, а я требовал и грозил. Наконец он открыл коробочку, погрузил в неё два своих пальца, быстро вынул их, что-то прошептал и провёл ими по моему правому веку.
И вдруг горы вокруг как бы раскрылись передо мною, и я увидел, где лежит золото, где серебро, где алмазы и разные драгоценности. Теперь я мог собрать все богатства мира, но мне и этого было мало.
«Намажь мне и левое веко», — приказал я дервишу.
«Нельзя, — сказал дервиш: — ты ослепнешь навсегда, если ещё раз помажешь глаз этим веществом».
Но я не поверил дервишу — я подумал, что он обманывает меня, хочет скрыть от меня что-то очень важное. .
«Если ты не сделаешь этого, я убью тебя!» — закричал я в ярости.
«Хорошо, я исполню твою просьбу. Но за то, что случится после этого, ты будешь расплачиваться сам», — ответил дер-вщп и прикоснулся волшебным веществом к моему левому глазу.
Только он сделал это, как вдруг всё вокруг погрузилось в непроглядную тьму. Я ослеп.
Когда я понял это, я бросился к ногам старца, рыдал и умолял его:
«Возьми себе всех верблюдов, все сокровища и эту коробочку с чудодейственным веществом, только прости меня и верни мне зрение!»
«Жалкий человек! — ответил старец. — Ты не послушал меня, а теперь уже никто не может помочь тебе. Всю жизнь ты будешь оплакивать тот день, когда жадность ослепила тебя».
После этого дервиш забрал всех верблюдов с драгоценностями и ушёл.
Я долго кричал, рыдал и умолял дервиша вывести меня на главную дорогу, где бы я мог пристать к какому-нибудь проходившему каравану, но старик не слышал меня.
Долго скитался я, голодный, оборванный, в горах, пока не выбрался на большую дорогу. Потом мне удалось примкнуть к проходившему каравану, и я, слепой и нищий, с тех пор брожу по свету и прошу милостыню.
И я дал себе клятву вместе с милостыней просить и пощёчину в наказание за мою жадность.